30 дней моей мести - Ирина Муравская

― Живёт, ― мужская голова повернулась в её сторону.

― Где живёт? Здесь?

― Здесь. Тебе же этот понравился? Знаешь, как я его назвал? ― в ответ растерянно помотали головой. ― Кривозубик. Только не бей. Я сейчас не готов сопротивляться.

― Жаль, я бы тебя немного отлупила. Ладно, ― котёнка выпустили на свободу. ― Отсыпайся, ― Ульяна хотела подняться с колен, на которых сидела для удобства пока игралась, но Кометов перехватил её за запястье.

― Не уходи.

― Не думаю, что стоит.

― Пожалуйста.

От этого «пожалуйста» внутри всё перевернулось в двойном сальто.

― И что мне делать? Сидеть, любоваться тобой?

― Не надо. Просто иди сюда, ― перевернувшись на бок, Кирилл вжался спиной в диван, освобождая небольшой участок. Если тесно обняться, то они вполне умещались. «Плохая, плохая идея» стучало в мозгу, пока Матвеева позволяла уложить себя, но её так крепко прижали и так нежно обхватили, что сопротивление было бесполезно. Шею на спине приятно обожгло поцелуем. ― Я люблю тебя. Когда ты это поймёшь? ― раздался еле слышный шепот над её ухом. Ульяна крепко зажмурилась, задержав дыхание, но ничего не ответила.

Они лежали так не меньше получаса, пока не стало очевидно, что Кирилл уснул и на этот раз уже на самом деле. Тихий храп и расслабившиеся мышцы подтверждали это. А вот ей было не до сна. Она всё лежала, не шелохнувшись. Боялась, что если пошевелится, он уберёт обнимающую её под грудью руку. Однако Кривозубик настойчиво пищал внизу, привлекая внимание к своей персоне. Кто-то, судя по всему, голодный. Его же вряд ли кормили в отсутствие хозяина.

Неохотно пришлось выползать из тёплого плена и искать в полумраке пустую миску. С едой оказалось проще ― пакетиками с кошачьим кормом была до отказа завалена одна из полок холодильника. Тем смешнее, что всё остальное в нём начисто пустовало. Пустота. Даже майонеза нет. И чем он питается? Доставками?

Котик поел и довольный пошёл спать в шикарную лежанку, которая, судя по виду, продавалась в зоомагазине для домашних питомцев богачей. Кирилл продолжал сладко сопеть. Обратно нырнуть к нему под крылышко не получится, он уже распластался по всему дивану и даже свесил ногу. Тесно бедняге.

Ульяна постояла какое-то время, разглядывая его силуэт, достала из сложенных на кресле джинс сигареты с зажигалкой и вышла на открытую террасу. Плетёные кресла, лежанки и простор ― захочешь, можешь и бассейн установить, места хватит. А вид какой…

Ветер стремительно уносил клубящийся дым, приятно холодя руки и лицо. Она стояла, курила и думала: насколько серьёзно можно воспринимать слова, сказанные под градусом? И запомнит ли их сам Кометов. Вот будет неловкость, если нет. Она-то точно теперь не забудет. "Я тебя люблю", это даже не: "я в тебя влюбился". Это другое. Более значимое. Более важное.

***

Кирилл проснулся часов в одиннадцать, от того что в дверь настойчиво долбили ногой, попутно с помощью звонка создавая какую-то свою шаманскую мелодию. Он был один, это стало понятно почти сразу. Ульяна ушла.

― Эй, я думал ты сдох! ― в квартиру влетел Вадик. ― Всё утро названиваю, но телефон отключён.

Кометову пришлось сфокусираться на друге, чтобы понять, что он там лопочет. Башка пока ещё была ватная. И сонная. Нужен допинг, чтобы проснуться.

― Он в машине остался.

― Это что, завтрак? ― красноречиво уставились на бутылку шотландского скотча, которую достали из бара.

― Это похмелье, ― не заморачиваясь на стаканы, алкоголь отпили большими глотками прямо из горла. ― После палёного китайского виски.

― Что отмечал?

― Лучше не спрашивай. Чего хотел?

― Чего? Да ничего особенного. Тебя всего лишь потерял продюсер, который хотел сообщить, что твоя встреча с каким-то там хреном началась… ― Вадик взглянул на часы. ― Полтора часа назад.

― Да и пох*й, ― Кирилл рухнул обратно на диван, подзывая к себе Кривозубика.

― Да что с тобой? Это из-за неё? Конечно, да. Зачем я спрашиваю. Что, никак не помиритесь?

― Да я уже сам ничего не понимаю, ― неосознанно повторяя слова, сказанные самой Ульяной не так давно, устало потёр пятерней лицо, взглядом прося сменить тему. ― Слушай, будь другом. У Красноармейской припаркована тачка. Подвези её сюда. И телефон прихвати.

― Да не вопрос. Если на денёк дашь погонять.

― Да хоть на два, ― из бутылки отпили ещё несколько глотков. ― Я сегодня за руль всё равно не собираюсь.

― Слушай, ты бы не увлекался, ― заметил друг. ― Как тебя потом из запоя выводить?

― Какой запой? Не парься. У меня завтра съёмки и запись на студии. Просто хочу расслабиться.

― Ну… смотри сам…

― Слушай, ― нагнал друга голос Кометова уже у самого выхода. ― Если признаёшься девушке в любви пьяным, это считается?

С трудом подавив смешок, Вадим, подумав, отрицательно покачал головой.

― Нет. После такого они обычно ждут повторного признания, но уже в трезвом виде.

― Х**во. Я так не умею.